Основы   |   Работа в Интернете   |   Сервисы   |   Веб-мастеру   |   Для мобильного   |  Статьи

Платежные системы   |   Хостинг   |   Аукционы   |   News-Сервера   |   Прокси-Сервера   |   Рассылки   |   Студенту   |   Поисковики


 
 

О доме, дерево, сыновей. И поэзию

- Во юбилеи упоминаются банальные штампы - о дереве, дом, сына. На ваши книги ушло ого столько деревьев, а посадили вы много?

- Гораздо меньше, чем ушло. С дедом только когда сажал, потому дед мой был большой садовод. И сад у нас был замечательный. Папа с людьми из нашего села нанимал фургоны, и они везли яблоки аж в Россию и там сдавали оптом, это был такой весомый заработок. Я, к счастью, не имел тяжелого детства, никогда не чувствовал бедным. Хотя и не имел какого избытке, но всех мог угостить, напоить, поэтические компании у меня собирались - и всегда было что-то выпить и закусить. Но я никогда не отдавал все до остальных, оставлял то про запас. Зная, что завтра может прийти какая другая компания.

Сейчас я был дома и смотрел на ясень, который мы с дедом сажали. Дед мне говорил: когда, как я умру, это ясень будет большой и будешь помнить меня. Я помнить, вас, дедушка, помнить. Ведь дед Иван - единственный мой дедушка. Дед по линии папы погиб в 50-м году, мамина мама умерла, когда маме было 8 лет (все началось с побоев энкаведистов, которые допрашивали его, где дед). Поэтому дед Иван для меня был всем. Он был грибарь, умел все мастерски делать своими руками. Мой диплом «Мужская доля в рекрутских песнях народных» - это была такая антитеза к труду Ивана Франко «Женская судьба в русских песнях народных», и большинство песен я записал от деда. К тому же, подозреваю, что дед некоторые «коленца» сам додумывал.

- Я видела фотографии вашего дома в журнале - он очень красивый. Это дом-мечта, дом-крепость, это ваш портрет?

- Чтобы мечта - надо больше земли, и больше всего. Это дом, который мы строили с любовью, хотя и с огромными спорами. Утром мы с Ириной ехали по строительным магазинам, нас уже знали, здоровались, как с непременными утренними живыми атрибутами. Мы с Ириной очень спорили, ссорились - вкусы разные, но в итоге всегда выходили на нечто, которое удовлетворяло обоих. Я думал тогда: ну почему мне так тяжело дается строительство? Иногда одну стену переводили по три раза. Не буду всего пересказывать, потому что много забылось - мы живем там уже четвертый год. Но когда ночевали первую ночь, то было впечатление, будто живем там всю жизнь.

- Ваш Тарас - поэт, коллега, у него интересный блог в ЖЖ, в вашем издательстве вышла книга, упорядоченная ним.

- Он пишет стихи, но мне нравится, что не торопится их выдавать. Я свою первую книгу издал в 23 года. Ему, правда, 23, но у него не хватает стихов на полноценную книгу.

- Вы его направляете?

- Нет, если он у меня-то спросит, я скажу. Потому как в поэзии направишь? Я бы хотел, чтобы он больше переводил, был требователен к стилю. Его сватают оставаться в университете, он имел практику - читал лекции студентам 4-5 курсов, к нему ходили на лекции даже те, у кого свободное посещение. Он заядлый киноман, занимается киноперевода. Много переводил для последней «Молодости» и еще для нескольких фестивалей.

А Гордей в 9-м классе. Он ответственен относительно науки, на олимпиадах по английскому, по биологии вторые места занимал. Уже влюбился, девушка старше его на два класса. Эта любовь какая-то очень серьезное.

- Стихи пишет?

- Нет, он понемногу музицирует, его любят в обществе, девушки бросаются, а он, вижу, однолюб, как и его папаша.

«Если бы не издательство, я бы никогда не занимался бизнесом»

- Несколько лет назад для меня было откровением то, как вы сами читаете стихи - это некий художественный сеанс терапии. Тонко, остроумно, артистично, лирично. Почему вы практически не выступаете со своей поэзией и не хотите записать диск своих стихов?

- Вы читаете мысли - я даже хотел записать такой диск ко дню рождения. Делать юбилейный вечер - затертой и не придумаешь. Я очень непафосный человек и убегаю от подобных вещей, а юбилей может превратиться в нечто такое, что я больше не люблю. Думал выдать диск со стихами и с хорошей музыкой, но было много хлопот помимо того. Мечтаю сделать. Я люблю читать стихи, и в последнее время меня нередко приглашают выступать, сейчас вернулся из такого тура, еще зовут. Молодые композиторы пишут песни на мои стихи и хотят, чтобы их читали молодые поэты. Это вроде к юбилею хотят такое сделать во Львове, Ужгороде - уже после дня рождения. В последнее время иногда чувствую, что моя поэзия даже кому нужна, книга «Все рядом» неплохо разошлась. Сейчас буду делать второе издание, несколько дополненное, но немного и просеяно. Но чисто мои книги почему-то всегда отодвигаются на второй план, хотя тайно я об этом мечтаю.

- Я заметила, что больше вы не любите говорить о бизнесе. Боитесь, что сглазит, что расскажете коммерческие тайны, налоговая прочитает то между строками?

- Только наш бухгалтер, которая работает с первого дня издательства, знает, насколько мало меня интересует бизнес и насколько я мало понимаю в дебете-кредите. В итогах года меня интересуют две цифры, мне этого достаточно. Я никогда ничего особо не планирую - имею приблизительный план, ибо знаю, что если я не устроит, то я не буду этого выдавать. Я совсем не бизнесмен. Если бы не издательство, то никогда бы бизнесом не занимался. У меня в издательстве не очень сильная маркетинговая линия, все на ощущениях, интуиции, все не так, как учат книги. Но все завязано на качестве. Я знаю, что качество - это двигатель бизнеса, плюс интуиция. Я знал, например, что роман Лины Костенко «Записки украинского сумасшедшего» должна продаваться, но не рискнул напечатать больше, чем 10000, и постоянно понемногу допечатал, чем дал шанс пиратам воспользоваться люфтом. По моим подсчетам, пираты продали не менее 20 тысяч плохо сделанных, некачественных книг. Честно признаюсь, что здесь я мог сработать лучше - мы выдали 80 тысяч, а могли же 100. Но отрадно, что по мировым меркам бестселлер - это 100 тысяч в год, а у нас, если брать и те 20 тысяч пиратских, то 100 000 разошлись за 3,5 месяца.

- Это правда, что за время существования издательства вы продали 4 миллиона книг?

- Думаю, что да, ведь мы существуем 19 лет.

- И лицензии на книжки «А-Ба-Ба-Га-Ла-Ма-Га» проданы в 19 стран?

- Да.

- И что первую «Азбуку» вы выдали на 1500 одолженных долларов и на 25 тоннах макулатурного картона?

- 26-ти. Мой кум имел макулатурный пункт, а с ним за макулатуру рассчитывались картоном, который был вообще никому не нужен, вот он мне и одолжил его на 5 месяцев. Я вернул его деньги за 4,5. Он был счастлив, я был счастлив, читатели были счастливы.

- Если бы «Азбука» не была успешной, вы бы бросили этот бизнес?

- Не знаю. А почему она должна быть не успешной? Такого не могло быть! Она была своевременна, красивая, остроумная, я делал ее для своего сына и хотел, чтобы она была лучшая. Хотя 50 тысяч тиража «Украинская азбуки» только с буйной головы можно было запустить, я все еще мерил теми советскими тиражами. Был правильный художник, я подбирал хорошие стихи, наконец, ангел на первой странице - а это очень важно. Потому что это стих из моего первого детского воспоминания. Мне где-то три с половиной года, и папа говорит: «Ванюша, завтра к нам придет Миколайки, принесет тебе подарки, но он будет спрашивать, ты умеешь молиться». И учит меня молитву «Ангел мой, охраннику мой». И я учу эту молитву, чтобы потом, спустя почти 30 лет, эта молитва стала первой страницей первой книги моего издательства. Это же прекрасно. Я считаю, что бизнес, в котором я действительно немного понимаю, а именно это для меня важно, и вот об этом я люблю говорить, потому что уверен, что это важнее всего.

- Вы человек, который зажигает звезды - писателя Владимира Рутковского, художников Владислава Ерко и Костя Лавра. В Ерко вы даже стали крестным отцом. Это все происходит на уровне человеческом?

- А оно все происходит на уровне человеческом или не происходит никак. У меня все так в издательстве, все очень личностное, это и есть самое дорогое. Книга - это искусство, это хорошая эмоция, часто путь к ней очень напряженный, на грани хороших отношений. Это большое счастье, что одного вечера в издательство пришел Ерко. Он оставил мне одну работу, и я подумал: Господи художник еще нигде не задействован, как так может быть.

С Костей Лавром мы работали еще на комбинате «Молодежь». Он недавно вспоминал, как меня из комсомола собирались исключать, потому что я был для них не очень безопасный, пропускал то, чего нельзя было. Когда меня впервые к цензору вызвали, я думал: это за то, что я стихи воина УПА опубликовал в альманахе «Паруса» - Мирослава Кушнира. «Вздрогнул ветер, злопотив на машти флаг Украина» - это было невозможно тогда представить, тогда еще был глубокий совок. Но оказалось, что не за Кушнира, а за какую глупость, в каком рассказе речь шла о военный городок Десна. А на столе в цензоркы лежала рукопись Тараса Мельничука, который я долго пробивал в печать, а там уже антисоветские стихи: Молчишь, Россия, - и молчи - точи, точи на себя острие! Я вошел в доверительную беседу с этой цензоркою, закурил с ней, анекдот рассказал, бросил взгляд на рукопись Мельничука, говорю: «О, очередной выдвиженец нашего руководства, суют всяких бездари. Вы уже читали?» - «Еще нет», - отвечает она. «Так, может, ударите печать, чтобы я забрал и сделал им удовольствие». Она бахнуло печать, я отнес в редакцию рукопись Мельничука и на второй день уволился с работы, потому что уже знал, что книга выйдет, она уже имела все необходимые разрешения.

Мельничук был одним из моих учителей, несколько встреч с ним, когда он вышел из тюрьмы, для меня были очень важны. Он открыл мне мир метафоры, открыл передо мной двери в настоящей поэзии, и я хотел его отблагодарить, и мне это удалось.

«Самый лучший я все-таки в стихах, а часто драматические»

- Вы дипломат по жизни?

- Да, стараюсь.

- Сейчас политическая ситуация такова, что и слов нормальных нет.

- Остается только удобно делать вид, что все зло - это наш Тютюнидзе, что мы не понимаем истинного положения дел. Невыносимо, но я не жалуюсь на темноту, а пытаюсь зажечь свою свечу. Хорошая детская украинская книга - это очень важно. В государстве, которое еще недавно имела 50 миллионов, не снималось ни одного фильма, я уже не говорю детского. Как такое государство могло развиваться? Мультфильмов своих не было, только о казаках, и то казаки были там бессловесные, были только титры на русском языке и музыка. А книги - это единственное, что можно было делать, потому что это еще не такие большие средства. И даже я могу своим таким не бизнесовым умом дать этому совет более или менее успешно. Поэтому если есть возможность делать то, что является частью культуры, и я могу поднимать уровень детей в этом сплошном секонд-хенде культурном, в этой попсе, гламуре, то я с радостью это делаю. Есть еще несколько книг, которые я хотел бы издать - третий том «100 сказок», второй том «Любимых стихов», потому что должны быть книги весомые, важные, такие лонгселеры, которые на долгое время могут закрывать собой определенную нишу и преподносить эстетический уровень детей.

Мы видим, что все натянуто, как тончайшая струна. В скрипке это струна ми: когда ты ее перетянешь - она рвется и больно бьется. И скрипач знает, щурит глаза, чтобы не пораниться. И ты видишь, как тонко натянутую этот мир и эта Украины, а на каждом канале - развлечения, шоу, чтобы люди только забылись, чтобы отвлекались от того, как их презирают, чтобы мы забыли, кто мы, чтобы вымыть любую личностную сущность , чтобы не давать никакой серьезной культурологической разговоры и проблемы. Мы можем судить о глубине мировосприятия владельцев телеканалов из их программ, там зияет пустота, равнодушие и цинизм. Еще на первом канале радио, на «Лучи», можно услышать хорошую человеческий разговор о чем-то высоком.

- Не могу обойти нашумевшую историю с туром Лины Костенко. Мне было обидно за вас. Я в те дни не раз говорила: Малкович и так общается с Линой Васильевной, но он захотел поделиться этим со всей Украины, придумал этот сложный тур - и организационно, и финансово, и по-человечески. И вышел чуть не крайним ..

- Лина Васильевна в шутку призналась: "Вы думали, что я не поеду, вот я и решила вас удивить своим согласием». Для меня, кроме всего, было важно, чтобы были хорошие профессиональные съемки этих вечеров, потому что это останется навсегда. И чтобы именно сейчас - когда Лина Костенко еще полна энергии, таланта, хорошо выглядит - люди услышали, как она со сцены читает свои стихи. И это произошло, и я счастлив.

Я думаю, что во многом срыв тура состоялся и за безответственности молодых, падких на высосаны из пальца сенсации, журналистов. Без их агрессивного вмешательства мы провели бы прекрасные вечера, но несколько человек раздули скандал, вырвали из контекста фразы. Ясно, что один из участников того львовского «обсуждения» должен извиниться за то, что его занесло на вираже. Ведь что такое благородство? Это когда ты можешь за глаза говорить только то, что осмелишься сказать в глаза. Каждый может занести не туда, но всегда можно прийти и извиниться.

- И второй том «Записок украинского сумасшедшего» будет?

- Да, но прежде я мечтаю издать двухтомник поэзии Лины Костенко и после этого сделать большой вечер во Дворце «Украина», напечатать книгу воспоминаний «Дивный сад Ивашкевича», которую Лина Васильевна этом году, возможно, закончит.

- Вы кратковременно ходили в политику.

- «Не пойте мне эти песни»

- При каких условиях вы себя видите в политике?

- Если бы только баррикады какие.

- Когда вы были 10-м номером в избирательных списках одной партии, то это принесло разочарование или какое познания?

- Сплошное разочарование, потому что когда тебя хотят, сватают, так сладко поют. А когда ты уже согласился, никто не слушает твоей мысли, ты ни на что не можешь влиять и контролировать, что там делается. На самом деле я никогда не был членом какой-либо партии.

- В последнее время политика какие эмоции вызывает - разочарование, отчаяние?

- Так какой не чистый отчаяние, надо еще какие эпитеты добавлять. Но ты понимаешь, что на все отчаянии, если что можешь делать - делай. Где я еще могу быть? Крикнуть нечто, кричать свое отчаяние, раздражение - что это изменит? Изменить может, когда ты сделаешь что-то важное, пусть и не такое и заметное на первый взгляд. Я сам для себя ищу позитива, а находя, стараюсь им поделиться с наибольшим количеством людей. Я считаю, что только так можно выживать и бороться и, не поддаваясь, делать свое, делать еще лучше. Смотрю, где могу быть полезным, ведь кажется, что ты растишь сад, а на самом деле ты просто спасаешь его. И сам себя. Садовник, который, спасая сад, спасает сам себя.



Новости-2013

Новости-2012

Новости-2011

Новости-2010

Новости-2009

Все новости

 
Google
 

Жизнь и работа в Интернете

CopyRight © www.lifeinter.net. Отправить письмо автору сайта.